Не вводя карантина, Швеция призвала граждан самоизолироваться и добровольно соблюдать дистанцию. Чтобы сгладить кривую заболеваемости, некоторые ограничения шведские власти все же наложили: запретили собираться более 50 человек, прекратили обслуживание у барной стойки, ввели дистанционное обучение в средних школах и университетах. Но от жесткого контроля, штрафов и полицейского надзора они отказались. Шведы изменили свое поведение, пусть и не столь радикально, как граждане других западных демократий. Многие рестораны по-прежнему работают, хотя посетителей в них поубавилось. Детвора ходит в школу. И в отличие от соседней Норвегии  Швеция решила не вводить никаких приложений для отслеживания заболевших — ради соблюдения приватности и личной автономии.

Шведские власти не ставили иммунитет своей целью — по мнению большинства ученых, он достигается, когда переболеет свыше 60% населения. Но повышение общего иммунитета — однозначно часть стратегии Швеции. По меньшей мере, это логичное следствие, когда школы, рестораны и большинство предприятий остаются открытыми. 

В некоторых кругах Швеция заслужила похвалу уже за то, что сохранила хоть какое-то подобие экономической нормальности при уровне смертности на душу населения даже ниже, чем в Бельгии, Франции, Италии, Нидерландах, Испании и Великобритании. Но другие Швецию ругают — мотивируя критику тем, что в соседних странах показатель смертности гораздо ниже. Кроме того, подчеркивается, что Швеция не смогла защитить пожилых и иммигрантов. 

Главный архитектор шведской стратегии эпидемиолог Андерс Тегнелль признает, что на жителей домов престарелых приходится более половины смертельных исходов от Covid-19 — он объясняет это запоздалым вводом мер безопасности вроде масочного режима. Иммигранты тоже пострадали от эпидемии непропорционально сильно — как правило у них ниже уровень жизни, и многие заняты в сфере услуг, где удаленная работа по определению невозможна. Но шведские власти уверяют, что повышенный уровень смертности в стране в долгосрочной перспективе сравняется с общим. Попытки разных стран сдержать распространение вируса обречены на провал — и в конце концов заразится все больше людей. Когда другие страны захлестнет вторая смертоносная волна, Швецию пик пандемии уже минует.

Отклик Швеции не идеален, но ей все же ей удалось укрепить иммунитет у молодых и здоровых — тех, у кого наименьший риск серьезных осложнений одновременно выровняв кривую. Отделения интенсивной терапии по стране не переполнены, и больничный персонал, несмотря на повышенную нагрузку, справился еще и с дополнительными обязанностями по уходу за детьми.

Неважно, признали они шведский подход официально или нет, многие страны сейчас пытаются ему подражать. Соседние Дания и Финляндия возобновили занятия для младших классов. Германия открыла небольшие магазины. Италия скоро распахнет парки, а Франция собирается открыть некоторые из нестратегических отраслей — включая фермерские рынки и небольшие музеи, а также школы и детские сады. Даже в США, где заболевших больше всего в мире, некоторые штаты по настоянию Дональда Трампа ослабляют ограничения. Трамп еще недавно критиковал шведскую модель, не стесняясь в выражениях, а теперь сам делает то же самое.

Ослаблять ограничения есть веские причины. На то, чтобы подсчитать общий ущерб от смертей, банкротств, увольнений, самоубийств, психических проблем, падения ВВП, утраченных инвестиций и других потерь, связанных не только с вирусом, но и с мерами по борьбе с ним, потребуется несколько лет. Однако уже сейчас очевидно, что экономические и социальные последствия карантина огромны: по оценкам ОЭСР, каждый месяц ограничений сокращает экономику развитых стран на 2%. По прогнозам ОЭСР, экономика Франции, Германии, Италии, Испании, Великобритании и США по итогам года сократится более чем на четверть. Безработица вырастет до высот, невиданных с 1930-х, недовольство и социальные разногласия усилятся.

Соблюдать карантин до самого появления вакцины не удастся. Отказ же от режима изоляции, наоборот, облегчит экономическое, социальное и политическое давление. Кроме того, это позволит населению выработать иммунитет, который в конечном итоге станет наименьшим из зол в борьбе с Covid-19. Многое о болезни по-прежнему неясно, но страны, сохраняющие карантин, в будущем рискуют столкнуться с еще более серьезными вспышками. Если же они пойдут шведским путем к стадному иммунитету, пандемия закончится раньше, а ущерб от нее будет слабее.

Шведский подход к эпидемии может оказаться неприемлем для других стран. Швеция — особая страна, для которой характерен высокий уровень доверия — не только между гражданами, но и к государственным учреждениям. Шведы серьезно отнеслись к рекомендациям властей и с энтузиазмом их выполняют — чего сложно ожидать от граждан других стран.

Кроме того, шведы в целом здоровее граждан ряда стран, поэтому в других частях света могут потребоваться дополнительные меры предосторожности. При отмене ограничений страны должны учесть шведские ошибки насчет пожилых и иммигрантов: маски и другое защитное оборудование в домах престарелых должны быть доступны, а охране работников сферы обслуживания, которые подвергаются особому риску в силу возраста или физических недостатков, надо уделить особое внимание. Но главная цель — сохранить людей из группы риска в безопасности без массовых карантинов.

Путь к стадному иммунитету подразумевает, прежде всего, защиту уязвимых. Швеция училась на собственных ошибках, но теперь ситуация в стране под контролем.

Всеобщие карантины становится все невыносимее, и страны постепенно осознают, что самый реалистичный вариант — это контроль над эпидемией, а не полная победа — и начинают раскрываться. Разумное социальное дистанцирование, чтобы перегрузить систему здравоохранения, совершенствование методов лечения и  успешная защита для групп риска помогут снизить число жертв. Но, в конце концов, единственная надежная защита от этой болезни — повышенный иммунитет, при условии, что уязвимые группы населения защищены. Какой бы отметки ни заслуживали шведские меры по борьбе с пандемией, другие страны начинают понимать, что по кривой заболеваемости она продвинулась дальше других.